pl en ru de es fr it
"ТОТ КТО СПАС ХОТЯ БЫ ОДНУ ЖИЗНЬ НЕ РОДИЛСЯ НАПРАСНО."

Моя жизнь

     Введение.

 

     Пожар войны лишил мою семью всего. Имение моих прадедов на польском пограничье, на территории нынешней Украины – перестало существовать. Дом бабушки и дедушки по обеим сторонам в Познани и Кракове заняли сначала фашисты, а затем советы и поэтому не было к чему вернуться. Деятельность моих родителей во время оккупации привёла к росту интереса работников ИВ  (как тогдашнее КГБ) к семье. В этой ситуации родители переехали на постоянное место жительства в горы, на самый дальний кусочек  земли, на словацкую границу – в Крыницу. Они жили в деревянном доме, который отдал в аренду моему отцу его друг из лагеря смерти, из которого этот друг не вернулся.

 

     Детство.

 

     Я коренной горец. Я родился в горах, в феврале, в снежную ночь 1953 года, когда в мире бушевала метель, в деревянном доме, содержащим  согласно с крыницким обычаем своё название на вершине дома «Белая роза», в доме трескучим от давления сильного ветра, заключившим в свои углы, как цыкающих за трубой сверчков так и мышией, пищащих в трещинах досок пола.  Мои родители не могли найти себя в новой, пост-социалистической действительности. Мой отец пытался спасти свою независимость от новой власти в Крынице и вёл  частный бизнес - держал частное кафе, но  был разорён дополнительными налогоми налоговой инспекции и очередной раз потерял всё. Последней каплей было то, что нас выкинули из дома. Путем расквартирования нашей семье доступна была только комната с кухней, без проточной воды, но с общим туалетом в полуэтажке.

     В это время кто-то предложил злополучную идею, чтобы меня, маленького ребёнка сильно закалять, чтобы вырос из меня устойчивый человек. Ежедневно утром я мылся выше щиколоток, стоя босиком в ледяном горном потоке. Мне тогда казалось, что у меня   выскочат зубы во время мытья, в конце концов,  привело это к воспалению суставов. Заболевание это лечили врачи уколами Debecyliny   в больших дозах, вследствие чего привело меня к серьёзной болезни сердца. Состояние сердца было такое, что врачи категорически запретили мне любое динамическое движения, ни пробежать нескольких шагов, что для каждого ребёнка была очевидной трагедией, и повод для насмешек со стороны сверстников. Тем временем были всё более трудные условия жизни и поэтому моя мать, которая была тренером, приняла предложение, сделанное одним из спортивных клубов и мы покинули горы, и поехали в центр Польши. Мой отец бился в поисках роботы, но для человека, который владел шестью языками, в этой стране не было надлежащей работы, (особенно для довоенного «улана», беженца из Кашыня, солдата АК). В конце концов, отец отправился в США. Мать пыталась удерживать дом. Работала на три штата (как тренер и спортивный журналист), поэтому уходила из дома на рассвете и возвращалась поздно ночью, а также часто уезжала на многодневные спортивные тренировки и состязания.  Так практически мы выросли без родителей. Чтобы избежать этого, родители договорились с девушкой из деревни, которая хотела получить аттестат зрелости в вечерней школе и ей негде было жить, что она будет жить вместе с нами и питаться и в замен ухаживать за детьми, после возвращения их из школы. Родители никогда бы не подумали, что детей отдали в руки ловкой и безжалостной психопатки. На взгляд – все было в порядке. Блестящая, чистая квартира и обед был приготовлен, но никто не знал, что дома разыгрывается драма. Моей обязанностью, как ребенка, было циклевать на коленах паркет до блеска, калечащими руки стружками, потом была полировка пола, а затем надо было натирать его до потери сил, чтобы блестел, а  после этого надо было чистить картошку, мыть посуду, чистить ванную, выносить мусор, стирка, покупки, мытьё окон и т.д.. В конце концов, как больной ребенок я не мог бегать по двору, но я мог сделать "что-нибудь" дома.

     Стандартным было болезненное битьё ремнем, издевательства, унижения за всё: за опоздание, за то, что я плохо постелил постель, за двойку в дневнике. Перед матерью няня рассказывала о трудном характере непослушного мальчика, которого надо было на конец сломать и заставить его подчиниться.

 

     Школа.

 

     В добавок, переселение на совершенно новые условия было чревато последствиями. Сегодня я вижу маленького, больного мальчика, которого никто не знал в новых условиях, не имеющего физической возможности подружиться  с новым коллегами- бегая, лазая по деревьям и играя в футбол с ними. Его фамилия на слух звучала по-немецки и в это послевоенное время вызывала сильную ненависть (известно «Швабский»), а акоевское прошлое его родителей и пребывание его отца в США были оправданием издевательства и злобы со стороны учителей, а даже тогдашней идеологической обязанностью коммунистического преподавательского совета. Кроме того, они били его твёрдым пеналом по рукам или указкой. Детей тянули за волосы и уши так сильно, что иногда надрывали их до крови. Над детьми, которые не справлялись с наукой издевались и высмеивали перед классом сажая на заднюю парту, с боку доски.

     Мальчик не справлялся с наукой. Он был худой и высокий, и так чтобы было видно другим детям, учителя сажали его на последнюю парту. Дело в том, что он был близорук, не видел, что учитель пишет на доске, и никто не догадался, чтобы купить ему очки. Когда он пожаловался, что плохо видит, школьный врач, настроенный враждебно учителями сказал со злостью чтобы перестал дурачиться, слабо видят только старухи. Поэтому не получил очков. Он мог только постоянно щурить глаза и максимально напрягать и поэтому прижилось к нему прозвище «индиец» (хотя ассоциироваться, скорее всего, должен был с китайцем). Открытая враждебность учителей выходила  по за стены школы, где дети считали славным подвигом дразнить «шваб» (обзывательное слово на немцев). Чаще всего дети играли таким образом: бросали гвозди в обувь в раздевалке, кололи друг друга иглой в спину, чтобы повернуться и быть наказаным учителем за то, что вертится, толкали, били тяжелым ранцем по голове, забирали у него вещи, выхватывали) его рюкзак и бросали тетради мальчика в болото. Дома за грязные книги няня била его кожаным ремнем, чтобы научился соблюдать порядок среди тетрадей в рюкзаке. Каждый день его охватывал страх и ему не к кому было обратиться за помощью. Он боялся выходить во двор, он боялся выходить в школу, боялся возвращаться домой. Отца не было. Мама отсутствовала, она была полностью занята и не верила жалобам ребёнка, она верила няне, которая убедительно говорила, что дети фантазируют. В остальном за жалобы, которые  доносил  матери, няня била его когда мама выходила на работу.

     Смотря сейчас на судьбу этого мальчика униженного, битого каждый день в школе, во дворе дома, и я честно скажу: Если добрый Бог спросил бы у меня: "Ты достиг успеха в жизни, стал начальником самой элитной спасательной службы, стал депутатом парламента, хочешь ли ты родиться ещё раз, заново прожить эту жизнь?" То я попрошу его не делать этого. Ради Бога! Я никогда в жизни не хотел бы быть снова ребёнком.

 

     Новая страница.

 

     Когда-то, чтобы исправить оценки в школе, я решил сделать какую-то модель для наиболее издевающегося  надо мной учителя. Над этим проектом я работал всю неделю. Я нес её в школу осторожно, как пропуск к лучшей школьной жизни, о которой я  мечтал, как шанс на лучшее отношение со стороны враждебных учителей. К сожалению, по традиции, по дороге в школу куча местных бандитов выхватила из моих рук модель и бросая её на землю начала смеяться и уничтожать. Тогда в моем обиженной душе что-то щелкнуло. Я взял с земли и бросил кирпич в отчаянии со всей своей силы в голову одного из мучителей, я даже зарычал. К счастью я не попал, но я на секунду  увидел в глазах бандита что-то, что изменило мой взгляд на окружающий мир. Я видел страх в его глазах. И это был переломный момент.  Я понял, что если моя упорная решимость  будет больше, чем страх перед избиением, то я могу быть непобедимым противником для издевающейся надо мной в течении многих лет банды. Я понял, что в жизни нужно бороться изо всех сил до самого конца, даже если кажется, что нет никаких шансов на победу! Я поверил, что человек с крайней решимостью, способен успешно противостоять каждой группе противников, рассеянной в своих стремлениях. Очень важно верить в себя, верить в свою цель и бороться.

     Я начал выступать против хулиганов. В начале традиционно меня били хулиганы, но я начал, тайком от членов семьи, заниматься таким видом спорта, как борьба. Много раз у меня текла кровь из разбитого носа или случалось так, что я выплевывал сломанные зубы, но после нескольких месяцев тайных тренировок и открытых, ожесточенных уличных боёв пришло время, что никто не осмелился попытаться спровоцировать меня на конфронтацию.

     Как одинокий, покрытый шрамами волк, ожесточённо и до смерти кусающий атакующую кучу дворняг, я стал для хулиганов полностью трудным противником. В конце концов они нашли себе другую цель. Страница моей жизни перевернулась. Учёба в начальной школе приближалась к концу. Наша няня переселилась куда-то. Так случилось, что вскоре вернулся в Польшу наш отец. После обеда дома постоянно распространялся аромат  сваренного им кофе по-венски и иногда запах трубки. Каждый день на закате из комнаты родителей доносились звуки пианино. Это мама, которая сейчас всё чаще была дома, слушала в вечерней тишине, сидя в кресле концерт Шопена по польскому радио. Оказалось, что солнце светит так красиво в мире, и цветы пахнут так сильно.

     Страница моей жизни перевернулась…

     Интересно также, но по необъяснимым причинам и моё больное сердце после периода динамического роста тела и тайно дозированных нагрузок оказалось способное принять большое усилие, благодаря чему я мог тренироваться. Спортивный врач, к которому в конце концов мне пришлось пойти, чтобы официально начать жизнь игрока, с удивлением сказал, что мое сердце работает правильно. Я начал заниматься дзюдо, конькобежным спортом, биатлоном, горным восхождением.

     Страница моей жизни перевернулась.

 

     Постскриптум.

 

     Зачем писать об этом? Потому что надо знать, что иногда существуют т.н. «хорошие дома», где в тайне от мира, испуганные дети по разным причинам испытывают настоящий ад. Бывает, что у родителей нет осознания такой ситуации. Иногда это почётный сосед и друг семьи, которого никто не подозревал бы, что он пристает к девочкам, иногда с психическими отклонениями, ловкая няня, издевающаяся физически и умственно над мальчиками. Когда меня спросите, почему мое печальное  детство превратилось в искреннюю ненависть к людям, то отвечу: наоборот, меня иммунизировало на человеческую подлость. Я понял, что очевидно, гораздо большее удовлетворение, чем уничтожение даёт строительство чего-то нового, или спасать человека, который гибнет или терпит, когда только благодаря нашим навыкам и способностям мы можем перевернуть злую судьбу другого человека. Когда-то в древние времена рыцарские доспехи принадлежали людям особенно благородным, храбрым и мужественным. Позже, наверное, справедливо перенимали дворянский титул все потомки этого человека. Я считаю, что это не всегда правильно, потому что люди бывают разные и биологическое происхождение не гарантирует, что каждый, кто придет после нас будет добрым, смелым и способным человеком, готовым идти на жертвы. Теперь я считаю, что получить титул горного, водного, горнодобывающего спасателя или пожарного, а затем нести людям спасение, когда угрожает им стихия, это как дворянский титул или рыцарские доспехи, которые получали в древние времена люди особенные. Это сертификат качества человека. Когда на лыжном склоне или в глубине пещеры наклоняюсь над страдающим разбитым человеком, то не интересует меня его вера, нация, политические взгляды, я не знаю, какой он человек, хороший или плохой. Однако я сознателен, что только ловкость моих рук может уменьшить его страдания, чувство страха, одиночества, холода. Я знаю, что тогда, в этот момент я самый ожидаемый им человек. Благодаря мне он будет дальше жить. Каждый спасатель обладает огромной силой, чтобы остановить скатывающий валун приближающейся смерти. Я твердо верю, что борьба с болью и страхом человека, борьба за спасение его жизни стоят любую цену. Иногда даже цену собственной жизни.